Алексей Алексеевич был управляющим двором великой княжны Ольги Николаевны. В 1845 году был произведён в действительные статские советники, в 1854 году получил придворный чин шталмейстера.
Будучи человеком образованным, имел обширные познания в математике, финансах, химии, механике. Князь Вяземский писал о нём как о горячем патриоте, человеке необычайно любознательном, деятельном и увлекающемся: «Ему недостаточно было бы, подобно Колумбу, открыть одну Америку; он хотел бы открыть их несколько… Он был либералом в лучшем и возвышеннейшем значении этого слова».
Рано выйдя в отставку, Алексей Бобринский посвящал свой досуг благоустройству многочисленных имений. Особенно его интересовало развитие свеклосахарного производства, которым занимались в то время И. А. Мальцев и Н. П. Шишков.
В руки к нему попали труды немецких химиков. Андреас Маркграф ещё в 1747 году обнаружил сахарные кристаллы в тонких срезах свекольного корня. Его последователь Франц Ашар в 1801 году построил в Силезии первый в мире завод по производству сахара из свёклы.
Бобринский прочитал — и загорелся.
Сахар в тогдашней России был роскошью. Его везли из тропиков, делали из тростника, продавали по два рубля за фунт. Для понимания: корова стоила четыре рубля. Сахар был почти как скот на вес.
Алексей Алексеевич поехал к немцам. Не читать о технологии — щупать руками. Изучил производство досконально. Вернулся с семенами сахарной свёклы и оборудованием. Дальше он сделал то, что не приходило в голову большинству помещиков: убедил своих крестьян и соседей-землевладельцев засеять поля свёклой, пообещав выкупить весь урожай. Это был риск с обеих сторон. Крестьяне сеяли незнакомую культуру. Граф брал на себя сбыт.
Завод в Богородицке дал первую продукцию. И сразу выяснилась проблема: урожаи низкие, сахаристость корнеплода слабая — не то что в Силезии. Средняя полоса России жила по своим законам.
Другой бы опустил руки, а Бобринский организовал селекционную станцию. Системную работу по адаптации сортов свёклы к российскому климату. Это не было модным словом — это был методичный труд на годы вперёд.
А пока станция работала, он присмотрелся к приданому жены. Имение Смела в Черкасском уезде Киевской губернии: земли плодороднее, климат мягче. Там сахарная свёкла могла раскрыться по-настоящему. В 1838 году задымили трубы Смелянского сахарного завода. Через два года он вышел на полную мощность: 25 тысяч пудов сахарного песка в год. Цена на сахар начала падать.
Перенеся на исходе 1830-х годов свою деятельность в Малороссию, Бобринской за десять лет построил здесь Смелянский песочно-рафинадный завод (1838 г.), Балаклейский сахарный завод в 1838 г., Грушевский сахарный завод в 1845 г. и Капитановский сахарный завод в 1846 г. Фунт сахара, стоивший два рубля, теперь продавался за тринадцать копеек. Сто раз дешевле. Сахар перестал быть роскошью и стал едой.
На всех заводах Бобринского управляющими были не приезжие иностранцы, а местные кадры, воспитанники технологического института; кроме того, он постоянно приглашал выходящих из этого института молодых людей, которые, пробыв несколько лет на его заводах, принимали на себя управление другими свеклосахарными заводами. Приглашал граф на свои заводы и ученых технологов-профессоров, которые своими многосторонними и многолетними исследованиями на графских заводах пролили свет на тёмные вопросы свеклосахарного производства и составили практические руководства к добыванию сахара из свекловицы.
Но на свекле Бобринский не остановился — это вообще не было в его природе.
Следующий вопрос был практическим: дрова для заводских топок слишком дороги и неэффективны. Нужна альтернатива. Он отправил людей искать залежи торфа. Торфа в тех местах не нашли. Зашли глубже — и наткнулись на уголь. Угольные шахты, заложенные Бобринским в те годы, работали ещё в советское время.
Параллельно он строил жильё для рабочих. Открывал при заводах реальные училища — там учились дети его же работников. Строил больницы. Ввёл восьмичасовой рабочий день с одним выходным.
Для середины XIX века это было немыслимо. Нигде. Ни у кого. Рабочие получали достойное вознаграждение. Не подачку — именно плату за труд, которая позволяла жить. Бобринский понимал то, что большинству помещиков и в голову не приходило: голодный и измотанный человек работает плохо.
Портрет А.А. Бобринского работы Винтерхальтера, 1844 год.
В круг образцовой сельскохозяйственной деятельности Бобринского входило также улучшение земледельческих орудий, глубокое возделывание полей, рациональное удобрение их, введение многочисленных севооборотов, применение в обширных размерах травосеяния, новое устройство зерновых сушилен и хлебных магазинов. Граф сам изобрёл новую модель плуга-углубителя.
Бобринский также получил известность как цветовод, построил трёхэтажную оранжерею, проводил разнообразные исследования, свёл в графическую систему сроки пересадки и цветения растений, написал и издал брошюру о результатах своих наблюдений». В 1848 г. отмечалось, что именно вниманию графа Бобринского «любители Санкт-Петербурга обязаны введением и распространением ремонтантных роз, привитых на штамбе».
Но и это еще не всё. Алексей Алексеевич стоял у истоков появления в России железных дорог. В 1833 году в Петербург приехал австрийский подданный, инженер Герстнер, с предложением своих услуг для постройки железной дороги в России. Предложение это было встречено очень холодно. Один граф Бобринский заинтересовался предложением Герстнера и даже помог делу денежными средствами.
